Биографии воинов-интернационалистов Волковыщины

О том, что милиционер-дежурный изолятора временного содержания прапорщик милиции Александр Гресь служил в Афгане, знают все его коллеги. Хотя сам Александр рассказывать и вспоминать об этом не любит. Но все равно хранит дома несколько старых черно-белых фотографий, выгоревших под палящим афганским солнцем, и зачитанную до потертостей книгу «Афганистан болит в душе моей…». Из песни слов не выкинешь, как и событий тех лет — из жизни.

В армию Александра призвали в мае 1987 года. В военкомате отобрали 10 человек для службы в воздушно-десантных войсках. Откуда эти веселые, слишком загорелые для весны «купцы», призывники не задумывались. И только на пересыльном пункте в Борисове им сказали, что они направляются в учебный центр в Фергану. Там же они узнали, что это центр, где готовят солдат для отправки в горячую точку…

Полгода подготовки в учебном центре были просто на износ. Ежедневные выматывающие тренировки, марш-броски несколько раз в неделю, огневая подготовка. А кроме того Александр осваивал специальность связиста. Никто не жаловался на трудности. Все понимали: здесь поговорка «Тяжело в учении — легко в бою» — не просто слова.

9 ноября вертолет с новым пополнением приземлился в Кабуле. В этот день новобранцы по-настоящему поняли, что такое «горячая точка». Кабул встретил канонадой и взрывами. Без привычки новички боялись поднять головы. Но человек привыкает даже к войне, и через пару недель молодежь уже не замечала одиночных выстрелов и далеких автоматных очередей, которые были неотъемлемой частью местного звукового окружения.

В уставе записано: солдат должен стойко сносить тяготы и лишения военной службы. Тем, кто сегодня жалуется на некомфортные условия жизни в казармах, настоящие тяготы и не снились. Железные полукруглые ангары вместо казармы. Страшная, изнуряющая жара. Белое солнце пустыни над таким же белым обжигающим песком, где даже редкие «оазисы», именуемые зеленкой, вместо того, чтобы дарить прохладу, таят скрытую угрозу…

Задачей старшего сержанта Греся было обеспечивать связь во время боевых операций: во время сопровождения, разведывательных вылазок, засад. Каждая из этих операций могла стать последней. Случалось, в расположение возвращались не все.

На парадном кителе Александра много медалей. В основном — юбилейные, но есть и «За боевые заслуги», которой его наградили после одной операции. Тогда разведрота, а с ней и связист, сидела в засаде в горах полторы недели, ждала большой караван с оружием. Операция была успешной: оружие по назначению не дошло. После этого Греся и некоторых его товарищей представили к награде.

Александр очень не любит вопрос, который задают ему все, кто там не был: приходилось ли в стрелять в людей? Приходилось… Именно: приходилось. Вчерашние мальчишки брали в руки автоматы не для учебных стрельб на полигоне. Каждому из них пришлось пройти через муки совести. Пережить, принять, осмыслить эту необходимость, смириться с ней, оправдать словами «так надо Родине»…

На старой фотографии — высокие, до самого неба, горы. В самом верху снимка маленьким треугольничком белеет зажатое скалами небо. Внизу, у самого подножия, едва различимы маленькие спичечные коробки — военные грузовики. Такие ущелья были самыми опасными: в них душманы любили устраивать засады, обстреливая колонну сверху.

На другом снимке — тоже дорога. Эта фотография сделана прямо в пути, с БТРа. На переднем плане ствол пулемета. На втором — все те же горы и движущиеся впереди грузовики. А сбоку, на обочине — то, что осталось от предыдущей колонны. Груда ржавого, искореженного взрывом железа —автоцистерны, которые везли солдатам воду.

Еще один снимок. На нем Александр запечатлен с местным жителем. Афганец — добродушный «старик Хоттабыч» в чалме и пиджаке. Сейчас Александр уже и не вспомнит его имя. На обратной стороне снимка — надпись: «И стал он Другом, спустившись с гор…». Именно так, с большой буквы. Советские солдаты воспринимали местных жителей как друзей, ведь пришли защищать их. Но отношения с афганским населением складывались непросто. Среди местных были люди, готовые придти за помощью и на помощь, но были и такие, от которых можно было дождаться вместо помощи пулю. Даже дети ходили там с оружием. Был случай, в 1989 году, когда в полк пришли новобранцы. И буквально на следующий день одного из них убил местный житель.

Не приходилось особо рассчитывать и на местную народную милицию, царандой. В ее ряды призывали местное население. Во-первых, плохо подготовленные и слабо вооруженные отряды не могли оказать сопротивления бандитам, а во-вторых, нередки были случаи, когда «милиционеры» переходили на сторону душманов. На фоне здания, где в Кабуле размещалась такая часть, Александр сфотографировался на память вместе с другом Сергеем. Здание больше напоминает дворец или крепость, чем войсковую часть.

Дворцы, храмы, минареты — привычный городской пейзаж в центре Кабула. В то же время на окраине города глиняные мазанки, как ласточкины гнезда, лепились прямо к скалам, будто искали у них укрытия от палящего солнца и, кто знает, может от пули…

Пять черно-белых снимков — вот и вся память о тех днях. Фотографировать было строжайше запрещено, к тому же на весь полк был один неизвестно чей фотоаппарат. Отснятую пленку тайком переправляли в Союз с летчиками, которые доставляли продукты. Они же затем привозили готовые снимки. Понятное дело, что об альбомах, которые самозабвенно рисовали солдаты, служившие там, где не было войны, здесь никто и не помышлял. Кто-то тайком вел дневник, записывая не только события, но и свои мысли, которые не мог доверить даже родным и близким. Потому что в письмах нужно было писать, что все хорошо. Не только из-за цензуры, но просто чтобы не огорчать тех, кто остался по ту сторону границы. Шли письма в Союз и обратно долго. В лучшем случае ответ приходил через месяц. Если приходил. Письма из дома были самым большим праздником.

Александр пробыл в Афгане год и четыре месяца. За это время он почти забыл, что где-то есть другая жизнь. Что где-то есть место, где не стреляют и можно спокойно спать по ночам. В первую партию однополчан, возвращавшихся в Союз, Александр не попал, остался дожидаться второй отправки. Время, пока колонна готовилась к отбытию, было самое сложное. А перед самым выходом пришли сведения, что ожидается засада, и колонну было решено сократить до минимума. Многих военнослужащих, в том числе и Александра, отправили на родину самолетом. 6 февраля он был уже в Союзе.

Привыкать к мирной жизни было так же сложно, как когда-то — к войне. Александр постарался вычеркнуть те дни, научиться смотреть на мир по-новому и не видеть в каждом незнакомце потенциального врага. Ему удалось начать все с начала. Он сумел пусть не забыть, но оставить войну по ту сторону границы. Получил востребованную тогда специальность радиотелемастера и даже немного работал по ней. А потом решил резко изменить свою жизнь и пошел в милицию.

Пройдя страшную войну, Александр сумел не потерять оптимизм и жизнелюбие. Он умеет радоваться простым вещам, из которых состоит наша жизнь. Умеет замечать красоту в мелочах. Умеет наслаждаться маленьким, сиюминутным счастьем и верить в большое. Он нашел себя в мирной жизни. Нашел свою вторую половинку, создал хорошую семью. Он нашел свое призвание, в милиции он — не случайный человек. Верный товарищ — говорят о нем коллеги, немногословный, но серьезный и надежный. Здесь нужны именно такие

Лариса ПРОКОПЕНЯ. Волковысская районная газета "Наш час". 13 Февраля 2014 г.